Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

собачко

Испытание ЯО довбойобами

Оригинал взят у Листопад в Испытание ЯО довбойобами
Енакиево 1979 г. Объект «Кливаж» - ядерный взрыв на глубине 900 м на шахте «Юнком»
Событие, которое длилось всего несколько микросекунд в 1979 г., сегодня обходится нам минимум в 60 млн. грн. ежегодно. Это своеобразный «налог», который мы платим за ядерный взрыв у города Юнокоммунаровск Донецкой обл.
УССР испытала на себе два «мирных» атомных взрыва: в 1972 г. в Красноградском р-не Харьковской обл. был произведен подрыв ядерного заряда мощностью несколько килотонн с целью тушения газового факела и в 1979 г. на шахте «Юнком» близ Юнокоммунаровска.
«Юнком» близ Юнокоммунаровска
Украине в этом отношении повезло — всего СССР провел на своей территории 124 ядерных взрыва в мирных целях и 36 испытаний для отработки промышленных ядерных зарядов.
Впрочем, размах мероприятий мог быть значительно больше. Андрей Сахаров, например, всерьез рассматривал возможность одновременного подрыва сразу 100 водородных бомб для создания глубоководного пути между рекой Леной и Охотским морем.
Подрыв ядерного заряда в густонаселенном районе
Collapse )
Евгений Руднев
— С помощью взрыва в сентябре 1979 г. на шахте «Юнком» хотели взрыхлить массив горных пород, повысить трещиноватость, чтобы метан мигрировал к поверхности. Рассчитывали, что на шахтах не только производственного объединения «Орджоникидзеуголь», но и «Артемуголь» (Горловка) тоже уменьшатся выбросы метана.
— Где корни этой идеи? Говорят, что советская программа мирных атомных взрывов во многом копировала американскую. (Программа США Plowshare — практического применения ядерных взрывов в мирных целях — была начата в 1957 г. Первое соответствующее испытание прошло 19 сентября 1957 г. Первый же промышленный ядерный взрыв в СССР был проведен лишь 15 января 1965 г. — предполагалось использовать энергию ядерного взрыва для создания искусственного водохранилища. Эта разработка была в известной степени аналогична проекту США Sedan, взрыв в рамках которого провели 6 июля 1962 г. — Авт.).
— Это все глупость! Подрыв ядерного заряда с целью взрыхлить массив, тем более в густонаселенном районе, — никто в мире такого не делал.
И проект «Кливаж» — детище Института горного дела им. Скочинского (г. Люберцы, Россия). Основная заявленая цель, повторюсь, — оценка эффективности использования такого способа для уменьшения внезапных выбросов метана в горной выработке. Ведь случались взрывы, гибли люди. Вопрос борьбы с метаном актуален и в наши дни. Вспомните шахту им. Засядько. Или одну из последних трагедий — взрыв метана 6 июня 2010 г. на шахте им. Скочинского в Донецке.
— Существует мнение, что мирных ядерных взрывов не бывает, и главные инициаторы подобных экспериментов — военные. Якобы такие опыты позволяли оценить ущерб подземным бункерам от применения соответствующих боеприпасов.
— Есть такое мнение. Я лишь знаю, что военные сразу поддержали идею взрыва на «Юнкоме» — их почему-то очень интересовал этот эксперимент.
Для того чтобы заложить заряд, с горизонта 710 м на горизонт 900 м был пройден уклон, (штрек) и создана камера примерно 2 на 3 м.
Организаторы столкнулись с неожиданной трудностью: в камеру постоянно притекала вода, примерно три куба в сутки. Сначала проведение эксперимента вообще стояло под вопросом, но потом с этим обстоятельством смирились. Подорвали 16 сентября 1979 г. на глубине 903 м заряд мощностью в 300 т тротила (для сравнения: в Хиросиме взорвали эквивалент 20 тыс. т).
Людей из Юнокоммунаровска (а взрыв был практически под городом) под видом учений гражданской обороны эвакуировали, отвезли на 10 км. Поили, кормили, музыка играла — о том, что будет атомный взрыв, конечно, ничего не говорили. Но слухи о ядерных испытаниях поползли сразу же.
А вот достоверных сведений долго не удавалось получить даже профессионалам. Я в те годы учился в аспирантуре, наезжал и в Институт горного дела им. Скочинского.
В 1980 г. спросил у тамошних специалистов о научных результатах эксперимента. На меня посмотрели, как на человека с другой планеты: разве в Донбассе был какой-то взрыв? И это свои ребята, ученые! Настолько все было засекречено...
В 1984 г. снова по делам заехал в институт. Говорю: «Да об этом взрыве знает пол-Донбасса! Расскажите о научных результатах». Но мне ответили: «Даже если у вас есть спецдопуск, все равно материалы не получите».
До 1990 г. факт этого эксперимента был засекречен.
— Повлиял ли эксперимент на радиационный фон в ближайших городах и поселках?
— На этот вопрос нет однозначного ответа. Считается, что нет — фон в том же Юнокоммунаровске нормальный. Более того, он соответствует норме всего в паре десятков метров от эпицентра — в шахте уже на следующий день совсем неподалеку вели добычу угля.
Но есть одна странность. В Ольховатке, в нескольких километрах от эпицентра, зафиксирован аномально высокий радиоактивный фон. Он доходит до 50—57 микрорентген в час. А в Юнокомунаровске — 15 микрорентген в час. Чем это объяснить? Геологи утверждают, что этот феномен не имеет отношения к ядерному взрыву: Ольховатку должен закрывать специальный геологический экран — надвиг пород.
Кроме того, подобный аномально высокий фон зафиксирован также в довольно далеких от Юнокоммунаровска Харцызске и Зуевке...
— Удалось ли с помощью взрыва изменить ситуацию с выбросами метана в местных шахтах?
— Нет. Ядерный взрыв произвели в сентябре 1979 г., а уже в марте 1980-го на «Юнкоме» произошел выброс метана с многочисленными человеческими жертвами.
— Делится ли сегодня Россия данными по этому взрыву с украинскими учеными?
— Нет, конечно.
Примерно с 1989 г. в Юнокоммунаровске (да и в Енакиево) стали говорить о том, что местные жители слишком много болеют — притом теми же хворями, что и ликвидаторы Чернобыльской катастрофы.
Население давило на власти, и производственному объединению «Укруглегеология» (Донецк) поручили в конце концов проверить радиологическую ситуацию на месте взрыва. В 1990—1991 гг. пробурили две зондировочные скважины. Одна вошла прямо в эпицентр — в стекловидное тело массой примерно 100 т (в результате ядерного взрыва возникла полость радиусом 5—6 м), вторая прошла на 8 метров в стороне, в зоне радиальных трещин (зона смятия и дробления имеет радиус 20—25 м).
Ученые из структур Минатомэнерго оценили остаточное радиоактивное загрязнение в чудовищные 60 кюри — за счет чрезвычайно опасных плутония-239 и америция-241. Это очень долгоживущие радионуклиды, законсервированные в небольшой камере (после взрыва, чтобы закупорить радиоактивные элементы, в образовавшуюся камеру нагнетали жидкое стекло). А вот даже в зоне радиальных трещин, в 15 м от эпицентра взрыва, не отмечено повышение радиации относительно фонового уровня.
В 1993 г. по заданию Госкомитета Украины по угольной промышленности я писал заключение по «Юнкому». Лично отбирал пробы воды и грунта, беседовал с жителями Юнокоммунаровска, Ольховатки, Кировска и т. д.
Второе заключение по этой шахте писал в 1998 г. для Минуглепрома.
Наблюдения за радиологической ситуацией шли до 1998 г., а на скважинах — до 2001-го.
В 2001 г. шахту полностью закрыли и хотели затопить. Как и соседнюю — «Красный Октябрь», с которой «Юнком» соединен выработками.
В 2002 г. все закрытые шахты были переданы в госкомпанию «Укруглереструктуризация» (в настоящее время «Укруглеторфреструктуризация»). И сегодня именно эта структура откачивает воду из выработок, препятствуя затоплению очага взрыва, и замеряет уровень радиации.
Сейчас там качают 500 кубов в час, не давая ни грамма угля. Это 4 млн. 400 тыс. кубометров воды в год. При этом затраты на содержание шахты — минимум 20 млн. грн. в год (по другим оценкам, до 40 млн. грн.). Точных цифр в «Укруглеторфреструктуризации» не узнаешь...
«Вечная» откачка — это вечные деньги
— Надежна ли существующая сегодня система обеспечения безопасности на этом объекте?
— Нет! Более того, решение в 2002 г. о «вечной» откачке воды из шахты принято без консультации со специалистами и, по-моему, не является оптимальным. Оно базировалось на двух «китах»: опасениях «зеленой» общественности, боявшейся, что вода может вынести радиоактивную грязь на поверхность, и крайней экономической заинтересованности ряда организаций. «Вечная» откачка — это вечные деньги...
Отдел реструктуризации шахт в Минуглепроме принимал самостоятельное решение о путях ликвидации шахт. И я знаю, что по этой конкретной шахте никаких инженерных проектов, обосновывавших тот или иной путь, не было.
На эмоциональное решение 2002 г. повлиял и случай на шахте им. Тюленина в Краснодоне. Ее затопили, и вода прорвалась на поверхность в городе, залив дома. Тогда и решили, что шахты в Донбассе лучше не затапливать.
Но это позиция людей, не понимающих ситуации. Уже сегодня может произойти катастрофа — в условиях откачки.
Есть три основных сценария, при которых существующая система обеспечения безопасности не сработает и произойдет полная разгерметизация взрывной камеры (где, напомню, сосредоточено 100 т твердых радиоактивных отходов и 500 кубов сильно загрязненных подземных вод).
Например, отключат надолго электроэнергию на шахте (а это в Донбассе, рядовое явление).
— Недавно главный инженер шахты «Юнком» Константин Дикун говорил, что на предприятии отключают электроэнергию за неуплату...
— Вот видите! Если водоотливные установки в результате длительного обесточивания затопит, произойдет подъем уровня подземных вод и гидростатическое взвешивание пород. Это означает, что резко вырастет трещиноватость последних — и соответственно проницаемость. Иными словами, «запечатанная» сегодня капсула с радиоактивными материалами разломится, и зараженная гадость устремится с водой по штрекам, попадет даже на территорию шахты «Красный Октябрь». Эта вода поднимется вверх и по ряду старых, незатампонированных и незабутованных (незаложенных) скважин попадет на поверхность. Загрязнение местности будет чудовищным — примерно на уровне 1000 микрорентген в час.
Ведь до сих пор не заложили сбойки, ведущие с «Юнкома» на шахту «Красный Октябрь»! Почему это не сделано?
Второй вариант — локальное техногенное землетрясение. Дело в том, что в процессе угольных разработок накапливаются большие объемы потенциальной энергии. Для шахт глубиной в 700 м это эквивалент энергии землетрясения в 5 баллов по шкале Рихтера. Таков феномен нарушенного горного массива.
К примеру, в 1977 г. в юго-западной части Луганской обл. произошли локальные землетрясения как раз такой природы. На шахте «Самсоновская Западная №1» вода из пруда-накопителя ушла под землю всего за 3 минуты! Подобные землетрясения и на «Юнкоме» могут разрушить камеру и способствовать загрязнению местности.
Третий, самый страшный случай — вторичные тектонические процессы. Как пример этого явления в Донбассе — случай на шахте «Первомайская», где неожиданно произошло затопление — вскрылся настоящий фонтан с дебитом 3 тыс. куб. в час. Все было затоплено мгновенно! Такое вполне возможно и на «Юнкоме», где 42% пластов находятся в зоне тектонических нарушений.
Все это говорит о том, что существующая система откачки не решает проблем безопасности — она создает лишь иллюзию последней.
Очень вредное спасение
— Что нужно сделать для обеспечения подлинной безопасности этого объекта?
— Чем больше я беседую с ведущими учеными, которые занимаются проблемами Чернобыльской территории, тем все больше убеждаюсь: шахту нужно затапливать. Причем чем скорее, тем лучше. Конечно, при соблюдении ряда важнейших условий.
Необходимо предварительно провести независимые (от «Укруглеторфреструктуризации») отбор и оценку проб воды, грунта.
Нужно исследовать гидрогеологическую ситуацию, определиться с фильтрационными и сорбционными характеристиками пород (на них все упования — последние должны в случае затопления задержать радионуклиды), составить гидродинамическую модель и провести моделирование поведения системы на сеточном электроинтеграторе и компьютере.
На основании этих данных следует разработать проект ликвидации шахты по схеме ее «мокрой» консервации.
Предварительные расчеты показывают, что при условии забутовки сбоек с «Красным Октябрем» при затоплении шахты произойдет повышение трещиноватости, радионуклиды начнут мигрировать — но они будут полностью аккумулированы в породах. Конечно, придется делать забутовку противофильтрационным материалом и выходящих на поверхность стволов и скважин. Но в результате мы получим стабильную и безопасную систему, которая не будет требовать ежегодных многомиллионных вливаний и вредить людям и природе.
— Во сколько обойдутся исследовательские работы?
— Около 4 млн. грн. за два года исследований плюс 1 млн. грн. на составление проекта. С учетом ежегодных затрат на откачку воды (от 20 до 40 млн. грн.) это немного.
— Утверждалось, что для замены изношенного оборудования и насосов на «Юнкоме» нужно 350 млн. грн. бюджетных вливаний.
— Невероятно! Вот это цифры! Вот и сравните с 5 млн. грн.
Учтите еще один аспект — сегодня никто не говорит об экологическом ущербе, который наносит откачка воды. А вред причиняется колоссальный — в радиусе 12 км.
Во-первых, за счет истощения запасов подземных вод. Для местных жителей это означает, что их колодцы пересыхают. Нарушается круговорот воды, мы просто осушаем массив.
Ухудшается и качество подземных и поверхностных вод. Как это прочувствует население? Оставшаяся влага становится непригодной для питья. Если в 30-е годы реки Донбасса имели минерализацию 0,4—0,5 г/литр, то сегодня этот показатель 2,8—5 г/литр, что значительно превышает норму.
Ведь сбрасывают воду из шахты уже сильно минерализованную. Мы делали анализы в 1993-м, в 1998 г. — минерализация превышает норму минимум в пять раз.
Деминерализацию же не то что на этой шахте, вообще нигде в Украине не делают. Англичане, немцы, поляки делают, а мы считаем, что это невыгодно.
Происходит нарушение водно-солевого режима и падение урожайности сельскохозяйственных культур. Мы проводили испытания — урожайность снижается на 22% за счет засоления почв и уменьшения насыщенности влагой.
Водные источники загрязняются сульфатами, натрием, тяжелыми металлами... На это в Донбассе не обращают внимания, поэтому там самая низкая продолжительность жизни.
Методика расчета ущерба по этим видам официально утверждена, но этот фактор стараются не замечать. Между тем это примерно 48 млн. грн. в год.
— Ведут ли мониторинг ситуации на «Юнкоме» специалисты из Минприроды, МЧС?
— Все, абсолютно все делает одна-единственная структура — ГК «Укруглеторфреструктуризация». Как монополисты они могут скрывать информацию и диктовать условия.
Проблема в том, что в упомянутых вами министерствах нет профильных специалистов — по геоэкологии и радиогидрогеологии. Замерить радиометром фон может кто угодно, но в данном случае это бесполезно.
В этом деле разбираются специалисты очень узкого профиля — за ними и нужно оставить решение. Поэтому когда министр природы Василий Шевчук в свое время заявлял, что шахту нельзя затапливать из-за последующего радиоактивного заражения местности, это же просто дремучий непрофессионализм!
Чтобы не было заражения, ее как раз надо затапливать. Но, повторюсь, с предварительным проведением комплексной экспертизы.
— Вопрос о состоянии системы безопасности, о целесообразности продолжения откачки воды кто-то планирует пересматривать? Назначены ли сроки для оценки ситуации, пересмотра стратегии?
— Извините за резкость, но такого бардака, как в отечественной угольной промышленности, я не видел нигде. Поэтому данный вопрос даже не поднимается в верхах. И, думаю, Минуглепром не желает его поднимать. Слишком многие заинтересованы в том, чтобы тянуть из бюджета деньги.
Прошу вас, еще раз повторите в конце интервью главную мысль: «сухая» консервация шахты «Юнком» не является оптимальным вариантом решения вопроса радиационной безопасности. Мнение, что откачка предотвратит радиоактивное загрязнение подземных вод, а также рек Булавин, Крынка, Миус и соответственно Азовского моря, — ошибочно.
Семен РЕЗНИК

Объект «Кливаж» — подземный ядерный взрыв мощностью 0,2-0,3 кт в тротиловом эквиваленте, который был осуществлён на территории Украинской ССР на восточном крыле шахты «Юнком» (г. Юнокоммунаровск, Енакиевского горсовета, ПО «Орджоникидзеуголь») на глубине 903 м между угольными пластами «Девятка» и «Кирпичный» 16 сентября 1979 г. в 9 часов (GMT). Цель взрыва — снижение напряжения в горном массиве, что, в конечном счете, должно было повысить безопасность отработки угольных пластов.
Схема полости взрыва
До 1979 года на шахте «Юнком» была максимальная в Центральном Донбассе частота выбросов угля и породы, связанных с состоянием пород, обусловленным влиянием Юнкомовского Северного, Брунвальдского и других надвигов (42 % пластов, которые разрабатывались на шахте «Юнком», находились в зоне тектонических нарушений). Взрыв производился на глубине 800 метров. В результате ядерного взрыва возникла полость радиусом 5-6 м, вокруг которой сформировалась зона смятия и дробления радиусом 20-25 м. Уровень радиоактивности в горных выработках и шахтных водах за период наблюдений 1979—2000 годов находился на фоновом уровне. После проведения взрыва отмечалось снижение частоты выбросов угля и породы. В период 1980—1985 годов на горизонте 826 м, расположенном на 77 м выше уровня зарядной камеры, закончилась выработка угольных пластов «Мазур» и «Девятка».
Работы по объекту «Кливаж» проводились институтом ВНИПИПРОМТЕХНОЛОГИЙ. Экспериментом руководил Николай Кусев, сотрудник Института горного дела имени академика Скочинского. Говорят, в числе авторов был известный лауреат Ленинских и Государственных премий, академик Садовский. Академик выдвинул теорию, что мощное сотрясение горных пород разорвет связи между углем и метаном, и в таком случае угольные пласты перестанут быть взрывоопасными. Лучше всего для этой цели, по его мнению, подходил направленный ядерный взрыв. Другие называют академика АН УССР Николая Полякова, третьи — министра угольной промышленности СССР Михаила Щадова. Заведующий лабораторией Института горного дела имени академика Скочинского, доктор физико-математических наук Михаил Сергеевич Анциферов был категорически против. В 12.00 заряд, заложенный между угольными пластами «Девятка» и «Мазур» (самыми опасными по внезапным выбросам), подорвали. Даже те, кто находился далеко от шахты, почувствовали, что под ногами дрогнула земля.
Точные оценки величины заряда и глубины его заложения теперь стали секретными.
В 2002 году как неперспективная шахта «Юнком» была закрыта и в наше время беспокойство экологов вызывает опасность затопления шахты «Юнком», где проводился атомно-взрывной эксперимент «Кливаж», что, согласно докладу Министра экобезопасности Василия Яковлевича Шевчука, может привести к радиоактивному загрязнению подземных вод.
собачко

20 фотографий, которые удивили мир в этом году

Оригинал взят у vasily_sergeev в 20 фотографий, которые удивили мир в этом году

20 фотографий, которые удивили мир в этом году

Удивительно, сколько всего необычного и восхитительного таит наша планета! В этой подборке все фотографии, которые впечатлили больше всего в 2015 году.



Аэрогель — материал, на 99,9% состоящий из воздуха.
Collapse )

собачко

Как растения поднимают воду

Оригинал взят у 22sobaki в Как растения поднимают воду
Некоторое время назад я пытался разобраться, как именно деревья поднимают воду от земли до верхушки. Вопрос не технический, но вполне себе инженерный. И наука тут, похоже, еще блуждает в потемках.

mi3ch давеча выложил короткий научно-популярный фильм с гипотезой:

(для включения русских субтитров нажать внизу справа).

От себя добавлю ссылку на статью про отрицательные давления в жидкостях. Отрицательные не смысле меньше 1 атмосферы, а в смысле меньше нуля. Это не какие-нибудь торсионные поля, а серьезный журнал - "Успехи физических наук" за 1972 год.

Пока вы смотрели видео, секвойя подняла на высоту ста метров 3 литра воды. Как? Подумайте об этом)

собачко

Кто такие цукербрины

Оригинал взят у dolboeb в Кто такие цукербрины
Привезли мне вчера из книжного магазина «Любовь к трём цукербринам» Пелевина.
Новый роман Пелевина
На странице 219, где виртуальный Библиотекарь Борхес пытается, наконец, растолковать главному герою Кеше смысл вынесенного в заглавие книги иностранного слова, наткнулся на совершенно неожиданное:

Цукербрин, понял Кеша, это термин, появившийся впервые в десятых годах двадцать первого века. Он был образован из имён двух титанов тогдашнего Интернета — Цукерберга и Брина, и означал некоего метафорического Смотрящего — как бы заэкранного надзирателя, глядящего на пользователя сквозь тайно включённую камеру планшета или компьютера...

В Кешином поле зрения стали появляться, заклеивая друг друга, как афиши на тумбе, цветные фотографии гигантов раннего цифрового века. Под каждой была подпись.

Сергей Брин, прогуливающийся по подиуму в первой модели цифровых очков GOOGLE. Марк Цукерберг в римской тоге (похож на императора Августа). Евгений Касперский, ведущий на поводке молодого гепарда. Антон Носик со своей очаровательной Долбой и четырьмя прелестными детками.

Кеша предполагал, что список составляют из политкорректных соображений, стремясь вставить в него как можно больше представителей старой русской культуры — так что понять, кто из соотечественников подлинный титан, а кто мелкий капо во всемирном электронном концлагере, невозможно. Более-менее известным персонажем, кажется, был этот Носик — Кеша слышал где-то пословицу: «На каждого хитрого носика есть свой ван-гоголь с бритвой». В любом случае, не было сомнений, что на другом локализационном языке список выглядел бы иначе — и Кеша всё равно никого бы не узнал.


Крепко задумался, кто из соотечественников подлинный титан, а кто мелкий капо во всемирном электронном концлагере.